хитрой улыбкой.
Плюхнув коробку в комнате, Щщец поспешил на кухню. Хрустнула пробочка, сверкнул в стакане декохт и умаслил глотку заклинателю. Как и всякий колдырь, Борис не терпел в быту двух вещей: ручного труда и душевных тереблений, ибо по рукам они били мелкой дрожью, на лоб выгоняли бисеринки пота, а трубы прожигали почище бензина в дровяной печи. Благо судьба избавила его от хлопот обывателей, одарив мебельным волшебством.
Раздухаренный, Щщец истерзал коробку, и ему предстали заветные панели цвета спелой папайи. Сыпанув поверх пудры из мешочка, он заголосил заклятье на тайном языке сборщиков мебели. В конце, выдержав паузу, прикрыл глаза.
– Тумба, соберись!
Стучат детали, вгрызаются саморезы, запрыгивают в отверстия шканты, – под опущенными веками человечек из инструкции плющится исполинским щщецовским сапогом, – лает собака… Собака? Щщец метнул взгляд на открытую форточку, затем на парящую в воздухе тумбочку и опешил: та грудой так и лежала на полу. Неужто навоображал?
Борис запустил пятерню в жидкие волосы. 17 лет отбарабанил в цеху, мебели собрал на город с небоскребами, волшебной пудры расшвырял целое нагорье – а так не плошал. Желчное расположение забоксировало по его осоловелому существу, разжигая позыв вспрыснуть. Откушали-с четверть пузыря.
– Голова садовая! – воскликнул вдруг он. – Пудру надо бережнее бросать!
Чахлый червяк сомнения всего на миг опутал его думы, но уже упал искромсанным когтистой хваткой заклинателя. С видом мудреца он бережно ссыпал порошок на верхнюю панель и вновь прочел заклятье.
Но деревяшки предательски не шевелились.
Восстал червяк. Разросся, выпустил клыки, подозрительно похожие на змеиные, и наметился на сердце Щщеца. Борис вспыхнул до ушей. В тягостном чувстве он стиснул пузырь, и откушанье его не знало мер.
Прошел час. Щщец с ретивостью пьяного десантника терзал себя и все вокруг тщетными попытками чудотворства. Под конец в голове у него так шумело, что бедолага швырялся предметами и горланил «Интернационал» заместо слов силы. Его тайное знание, единственная отрада и любовница, не раз баюкавшая на ласковой груди, изменила ему, грязным ногтем ковырнула мозг, вызвав тяжелый абсцесс. Вот поползла по воспаленным извилинам капля гноя: «я покорю тебя, собака фанерная». Зазмеилась струйка: «это все она, сучья бумажка!» А вот лопнула натянутая жилка: «она знает о твоей силе и поклялась извести ее на корню!»
Щщец пронзил драконьим взглядом сумрак коробки, где таился его всезатмевающий враг, корифей коварства, сокрушитель сознания – инструкция по сборке. Он шагнул к ней, но вдруг осекся: за спиной хмыкнули. Заклинатель крутанулся с воплем:
– Кто смеялся?!
Вдруг белый стол побагровел и затрепетал, давя в себе хохот. Следом прыснул диван, и шакально так, гаденько. Взорвавшись облаком слюны, скрипя захихикал по-тюленьи шкаф, залихватски стуча дверцей. Гогот чашек, стульев, самой квартиры заполнил уши.
Обмер Щщец. Бетонным столбом обратился. Скажи ему кто вчера, что диван, который он до последней капли спиртного оборонял от жены при разводе, взбунтуется, он бы плюнул под ноги собеседнику, а, возможно, и по зубам съездил. Бумажка, чье имя он презирал и страшился, провела его вокруг пальца, обдала благородную фамилию Щщеца смердящим позором.
– Измена! – вопил несчастный, бросаясь из комнаты.
И тут свет прозрения вонзился ему в ум. Запустив пальцы в карман, он достал коробок. Спичка не чиркнула – взвизгнула, как колесо о дорогу, и звучно упала на ковер. Вылетевший из квартиры Щщец уже не мог видеть, как пламя ластится к шторам, поигрывая текучими мускулами под шкурой, наваливается на стол. И как плавятся едва заметные стяжки, скреплявшие панели цвета спелой папайи.
Нашли Щщеца у бумажной фабрики с веткой сирени в руках, и свезли в лечебницу.
Беспрецедентный случай
Роман Кузьмичев
г. Москва
Макс еле успел на отходящий магнитный трамвайчик. Ещё немного и пришлось бы отчитываться перед Михаилом за опоздание, а Макс ох как не любил этого педантичного засранца. Экраны над поручнями передавали последние новости.
«Сегодня знаменательный день для столичной полиции, – беззвучно тараторила симпатичная ведущая, ее слова отображались текстом на бегущей строке. – Будет произведено введение Искусственной Интеллектуальной Системы в сферу безопасности. Как уже сообщалось ранее, все данные и доступ будут переданы ИИС, а самих полицейских заменят роботы, прошедшие не одну проверку на военных полигонах».
Картинка сменилась, и взору смотрящих предстали ряды новехоньких роботов-полицейских. Все как один атлетического телосложения, одинаковой темно-синей расцветки с белым порядковым номером на плече. Словно на параде, они зашагали мимо такого же строя обычных полицейских, отдавая им честь.
Макс скептически фыркнул, закинул полупустой рюкзак на одно плечо и выскочил из трамвая. Пробежав от остановки еще метров триста, он свернул в подворотню и вышел к покосившейся подъездной двери с облупившейся краской. Посмотрел на часы – вовремя. Вдохнул и открыл дверь.
В подъезде его уже ждали трое ребят. Если бы Макс их не знал, то мигом выскочил из подъезда и пустился наутёк, лишь бы не видеть эти бандитские рожи. Хотя факт того, что он знал этих ребят, не сильно менял дело.
– Ахой, Максик, – самый старший подошёл к нему, сухой, осунувшийся и лысый, – Принёс?
– Принёс, Михаил, а как же, – Макс сильно нервничая, полез в рюкзак и достал небольшую коробочку.
– Весь софт подлатал? – Михаил говорил с присвистом, как астматик, с коварной полуулыбкой.
– К-конечно, Михаил, о чем речь! – Макс давно избавился от заикания, но в периоды сильной нервной нагрузки, бывало, запинался.
– Ну смотри, – сухой достал из коробочки детальку в виде полумесяца размером вдвое короче мизинца и вставил в паз за ухом. Две идентичные детали отдал своим телохранителям.
– Ну-ка, ну-ка, – глаза Михаила подернулись дымкой, система подключалась к его встроенным имплантам.
– Как будто бы все хорошо, – снова зловеще улыбнулся Михаил.
Холодок пробежал по спине Макса. Когда он согласился на эту работу, то пережевал, что эти бандиты могут не заплатить. Теперь он надеялся хотя бы уйти живым и не покалеченным. Макс нервно поправил лямку рюкзака на плече. Уже который раз за эти пятнадцать минут.
– Держи, заслужил, – Максу протянули туго свернутые банкноты.
Кивнув и глупо улыбнувшись, Макс взял деньги и вышел из подъезда. Он еле сдерживался, чтобы не перейти на бег. Только когда подошёл к оживленной улице и вышел на остановку, его накрыла волна облегчения. Макс даже нервно хихикнул. Судя по размеру и цвету трубочки свернутых банкнот, там было немало, наверняка даже больше, чем он рассчитывал.
К остановке бесшумно подлетел трамвай. Как раз его маршрут. Насвистывая, Макс зашёл в трамвайчик, проскочил мимо табло
